|
КРУТОЙ СЕКС ПО-ФРАНЦУЗСКИ и ПО-МЕКСИКАНСКИ:
Утро. Жульен стоит у окна с видом на Эйфелеву башню. Его взгляд печален. Он время от времени отпивает шампанское прямо из горла. Кровать вдруг зашевелилась. Из-под одеяла вылезла женская рука, нашарила на столе дымящийся круасан и утянула его обратно под одеяло. Вскоре наружи показывается голая француженка целиком. Она элегантно закуривает и спрашивает Жульена: «Когда мы снова увидимся?». Жульен переводит взгляд на дизайнерские часы, висящие на стене: «Минут через пять». Он делает еще несколько глотков шампанского, разворачивается и идет в кадр. Его залупа врезается прямо в камеру. Где-то поет Шарль Азнавур. В кадре женские руки, вцепившиеся в подушку и стол с мерно трясущимися раковинами от устриц.
Вечер. Жульен стоит у окна. Его отражающийся от стекла взгляд печален. Он уже одет и поправляет галстук. «Мне кажется, что ты избегаешь меня», – раздается из-под одеяла. Не удостоив даму ответом, Жульен отхлебывает из горла шампанское и уходит. На улице полыхает его «Ситроен». Уже четвертый за этот месяц. Жульен пытается тушить машину шампанским, но тщетно. Навстречу ему бегут полицейские с разбитыми лицами, которых преследует разбушевавшаяся толпа иммигрантов. Жульен тоже спасается бегством. Он ныряет в первый попавшийся темный подъезд и замирает. Толпа проносится мимо, разбивая стекла и улюлюкая. Жульен нащупывает рукой лампочку и вкручивает ее, подъезд озаряется тусклым светом. Здесь кроме него совсем молоденькая француженка. Она совершенно голая, ибо сушит на перилах свою промокшую от полицейских водометов одежду. Девушка опускается на колени и берет в рот горлышко от шампанского. Затем припадает к члену Жульена. Он поливает ее шампанским, после чего пара сливается в экстазе. Девка кричит на весь подъезд, из дверей время от времени высовываются обыватели и грозятся вызвать полицию. Жульен отвечает, что полиции самой нужна полиция…
После девушкиного бурного оргазма Жульен сбрасывает плащ и идет по квартирам узнать – нет ли у кого еще шампанского. Девушка достает сигарету, в поисках зажигалки лезет Жульену в плащ и натыкается на его паспорт. Когда Жульен возвращается с раздобытой бутылкой шампанского, новая знакомая влепляет ему пощечину. Оказывается, он – ее отец, поматросивший много лет назад ее мамашу во французской провинции. Дочурка приехала разыскать папу и убить. Жульен отправляется по квартирам в поисках пистолета. Дочь сжигает отцовский паспорт и выдувает все шампанское.
Вернувшись, Жульен отдает пистолет девушке, но у нее не хватает духа осуществить задуманное. Тогда они стреляют по бутылкам и устремляются на верхний этаж. Договариваются, что заберутся на самый верх, вместе прыгнут с крыши и разобьются. На каждом этаже следует сцена совокупления – одна извращеннее другой. Соседи каждого этажа то отговаривают кровосмесительную семейку от задуманного, то участвуют в оргии. И вот, последний этаж. Заливаясь слезами, влюбленные последний раз наслаждаются друг другом. Девушка, вцепившись в перила, с ужасом смотрит на десять этажей вниз. Обессилив, отец удовлетворяет ее бутылкой шампанского, выстреливая пробкой прямо в девичье нутро. Последний французский поцелуй. Потом последний минет, куннилингус и анал. Еще немного фистинга на дайджестив. «Как ты, кстати, догадалась, что я твой папа?» – тянет время Жульен. «А хули тут догадываться – в паспорте прочла». Жульен начинает хохотать так, что соседи со всех этажей вываливают на площадку всей гурьбой. «Документ не мой – нашел в мусорке вчера. Хотел кредит под него взять в BNP PARIBAS», – объяснил все Жульен недоумевающей девушке. – «Мы не родственники, крошка!».
На радостях Жульен и Жюли (так звали лже-дочь) мочатся вниз, швыряют бутылки и поют песни из
репертуара Мирей Матье. Они спускаются и на каждом этаже устраивают такое распутство, что
соседи испуганно прячутся и даже не рискуют выглядывать сквозь глазок. Оказавшись внизу,
голые и счастливые влюбленные, взявшись за руки, идут на улицу, но трагическая
предначертанность неотвратима. Не сумевшая заснуть от шума старушка, вышла из квартиры с
двустволкой. Грянул первый выстрел. Жюли оседает на кафельный пол, сразу становящийся
багровым от крови. На лице ее все еще улыбка, только глаза остекленели в непонимании.
Второй выстрел сносит голову Жульену – тут уже ни улыбка, ни взгляд не просматриваются.
Под пронзительные завывания Джо Дассена гильзы в замедленной съемке нестерпимо долго скачут
по окровавленному кафелю. FINAL!
Бескрайние прерии. Висящее в самом зените солнце нещадно обжигает всё, до чего может дотянуться своими всепроникающими лучами. Разбитая асфальтовая дорога раскалена так, что перебегающая её ящерица сгорает где-то на середине. Ведёт дорога к одинокой лачуге с крепкими стенами и маленькими зарешеченными окошками – к местной тюрьме. Где-то вдалеке кто-то вяло перебирает перегревшиеся струны гитары.
За столом скучает мексиканский полицейский, обливающийся потом. Ни висящий под потолком старый кондиционер, ни вентилятор, жужжащий у самого уха полицейского, не в силах понизить температуру внутри этих раскалённых стен. За прутьями решетки напротив меряет камеру шагами мексиканка Кончита. Из одежды на ней – только сапоги со шпорами. Её угольно-черные волосы красиво ниспадают на колыхающуюся при ходьбе грудь. Кончита за компанию с солнцем испепеляет полицейского злобным взглядом. Её влажная смуглая кожа поблескивает в свете пробивающихся сквозь решетку солнечных лучей. Время от времени Кончита пытается безрезультатно дёргать прутья решетки и злобно ругаться по-испански.
Но полицейскому совершенно нет дела до обнаженной красотки. Он сосредоточенно лупит свернутой газетой по мухам, пытающимся приземлиться на его стол. Но одну парочку насекомых полицейский всё же не заметил. Примостившись на углу стола, мухи начинают яростно совокупляться. Гитарные аккорды становятся резче и вторят ритму их неистовой любви. И вдруг полицейский хватает потерявших бдительность насекомых, с упоением отрывает им крылья и швыряет мух прямо на лопасти безжалостного вентилятора. Струна на гитаре надрывно лопается. В этот же момент фараон закатывает глаза и стонет, отвесив челюсть. Кончита презрительно плюёт в его сторону. Из-под стола полицейского выбирается ещё одна чикита и утирает рот. Это Лурдес, подруга Кончиты. Одежды на ней чуть больше: кроме сапог еще стринги, лифчик и сомбреро. Полицейский, зевая, швыряет девушке связку ключей, как и договаривались – уплочено натурой.
Подруги выходят на улицу и, слившись в объятиях, валятся прямо в ближайшие заросли чапараля, не обращая внимания на колючки. Соскучились. Девочки поочередно облизывают друг дружку, поливая сиськи текилой и посыпая солью. Лурдес достаёт из-за сапога динамитную шашку, запаляет фитиль и свободным концом принимается яростно любить подругу. В этот момент Кончита вдруг настораживается и отталкивает удивлённую напарницу. Она подходит к столбу, срывает с него провода и вставляет оголённые концы себе в уши. Так и есть – падла-полицейский пытается дозвониться в управление и сдать их со всеми потрохами. Фитиль на динамите почти догорел. Кончита извлекает шашку наружу, прикуривает от неё и швыряет в окошко тюрьмы. На шашку сразу слетаются мухи-самцы. Полицейский начинает хлестать их газетой, пока тюрьму не разносит в клочья. Взрывной волной с девушек срывает сомбреро и всё остальное.
– Кончита, ты кончила? – вопрошает Лурдес.
– А сама-то ты, сука, как думаешь, мать твою? – зло огрызается Кончита, сплёвывает сигарету и яростно втаптывает её каблуком сапога в какого-то неудачно подвернувшегося варана.
«Странно, а я – раза четыре», – подумала Лурдес. В этот момент ей прямо в руки опускается опалённый клочок газеты: «Дон Хулио. Привороты, снятие фригидности, самый дешёвый пейот…». Девушки прыгают в «лэнд ровер» со спиленным верхом и мчатся по прериям, паля из пистолетов по дорожным знакам, кактусам, гаишникам и автостопщикам.
Дон Хулио сразу предупредил, что минетами и песо не принимает – только американскими долларами. Поэтому тёлкам пришлось сначала ненадолго съездить в ближайший бар для мексиканских дальнобойщиков. Тщательно пересчитав бумажки и проверив их на просвет, Хулио пригласил девушек в дом, велел убраться, перемыть горы грязной посуды, приготовить ему фахитос, начос и энчеладос, сгонять за пивом. После чего сообщил, что прийти надо завтра, воздерживаясь от секса. Всю ночь расстроенные Лурдес и Кончита проиграли в стрип-покер в каком-то вонючем мотеле, а на рассвете снова вломились к дону Хулио. Вместо вчерашнего старика на кровати сидел дюжий мачо с усами до пояса. От пояса до самого пола, в свою очередь, свисало его достоинство. Мачо флегматично жевал стручки жгучего перца. Он представился доном Хулией и поспешил успокоить озадаченных девушек, что просто принял одно из своих наиболее подходящих для случая обличий.
Спросив для приличия о погоде, Хулио сорвал с Лурдес трусы и принялся жарить её с такой скоростью, что из-за множественных оргазмов девушка не сразу сумела объяснить, что произошло недоразумение. Извинившись, дон Хулио сорвал трусы с Кончиты и продолжил курс лечения. За 7 часов он перепробовал все возможные сексуальные нормы и извращения. Сидящая неподалёку Лурдес сбилась со счёта – сколько раз «сладостный диаболо щекотал ей животик». Кончита напротив – бревно бревном. Дон Хулио принял свой обычный вид, затянулся трубкой и произнес: «М-да-а-а-а…».
– Ну чё, баксы возвращаешь, или тебя линчевать за изнасилование? – Кончита медленно натянула трусы и достала из-за сапога мачете. – Думаешь, мы две тупых пизды, которых можно вот так бесхитростно кинуть на хозяйственные работы и поебаться?
С этими словами Кончита одним махом рассекла валяющийся на столе кабачок, не так давно тоже принимавший участие в оргии. Но дон Хулио даже бровью не повёл. Он молча извлёк из-под кровати какой-то кактус, выдавил из него несколько капель в стакан и заставил Кончиту выпить. После этого снова ненадолго превратился в мачо, чтобы привязать сопротивляющуюся девушку к кровати, строго наказал Лурдес следить за подругой и удалился. Всю ночь Кончиту колбасило: она дико орала, хохотала, как сумасшедшая, икала, пела, извивалась, стучала зубами, хрюкала. Лурдес было так страшно, что кончила она за ночь всего раза три, не больше. Наконец, забрезжил рассвет. Дон Хулио вернулся, отвязал Кончиту и заставил рассказывать, что ей привиделось.
А привиделось Кончите странное и жутковатое место – долина с какими-то совершенно гладкими кактусами. Кактусы эти могли ходить, смотреть, разговаривать и, естественно, любить. Кончита пыталась убежать от лысых кактусов, но её окружали и теснили к какой-то хижине, от вида которой стыла кровь в жилах…
– А почему ты хрюкала-то? – перебила рассказ подруги Лурдес.
– Думала, если прикинусь свиньёй, кактусы от меня отвяжутся, – объяснила Кончита. – Тьфу – забыла теперь, что дальше было!
– И так всё понятно, – заключил Хулио. – Место это – Ёбстлан. Гладкие кактусы – души мужчин, скончавшихся во время мастурбации. В хижине тебя ждёт Нахуяль – верховный кактус. Хочешь научиться кончать – отдайся Нахуялю.
– А он сам-то – чем отличился, что стал самым главным? – продолжала любопытствовать Лурдес.
– Когда дрочил, на него гигантский кактус ёбнулся, – ответил дон Хулио. – Так говорят. Но это не важно. Вам нужна карта, которая укажет путь в Ёбстлан. А есть она только у однорукого Педро…
И отправились подруги в логово однорукого Педро – отмороженного главаря самой отмороженной банды в Мексике. Полный отморозок. Руку свою потерял, когда пытался свинтить гайки у проезжающего мимо паровоза. Дон Хулио подарил девушкам пончо, чтобы прикрыть наготу и не провоцировать бандитов. А также пузырёк с мощным снадобьем, усиливающим либидо. Однажды, дон Хулио капнул это средство в колодец, потом зачерпнул ведро воды, взял из него каплю, уронил её в бочку чистой воды, налил оттуда в напёрсток и дал понюхать местной монашке. Монастырь гудел так, что все близлежащие бордели обанкротились. Пока его не закрыли. На этом месте теперь такая концентрация греха, что святая вода просто взрывается. В общем, дон Хулио предупредил, что пользоваться надо весьма осторожно.
Подруги миновали табличку «Логово однорукого Педро» и оказались у развалин какого-то старого замка. Бандиты их уже поджидали. Дело в том, что третьим воплощением дона Хулио был стукач, который тёлок и сдал. Завязывается перестрелка, в ходе которой оказывается, что девчонки забыли патроны в хижине старика. Алчные негодяи берут красоток в плен.
Бандиты решают повесить подруг, они всех вешают. Но сначала предстоит долгое и изощрённое глумление – любимая бандитская забава «Колесо Похоти». Каждую из девушек раздевают и распинают на колесе с делениями. Бандиты встают в очередь. Текущий участник игры крутит колесо: на какое деление покажет голова несчастной – то игрок с ней и сделает.
|